Возвращаясь к описаниям секса в литературе. Еще раз об отрывке из Маркеса.

«Ночью Меме стало ясно, что у нее не будет ни минуты покоя, пока она не докажет Маурисио Бабилонье всей тщетности его надежд, и целую неделю она ни о чем больше не могла думать... Как только Меме увидела Маурисио Бабилонью, она перестала обманывать себя и поняла - всё дело в том, что она умирает от желания остаться с ним наедине. "Я пришла посмотреть новые модели, — сказала Меме. — Что ж, это неплохой предлог, — ответил он. Меме показалось, будто пламя его высокомерия опалило ее, и она стала лихорадочно искать способ унизить Маурисио Бабилонью. Но он не дал ей времени сделать это. "Не бойтесь, — сказал он, понизив голос. — Не в первый раз женщина сходит с ума из-за мужчины"». («Сто лет одиночества»).

Итак, здесь ничего не ОПИСАНО. Главное то, каким способом писателю удается поддерживать напряжение и возбуждение. Добивается он этого, не в последнюю очередь тем, что ВРЕМЯ здесь постепенно сжимается.

Сначала говорится о том, что продолжалось ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ:  «Ночью Меме стало ясно, что у нее не будет ни минуты покоя, пока она не докажет Маурисио Бабилонье всей тщетности его надежд, и целую неделю она ни о чем больше не могла думать». Затем – примерно столько же места в описании занимает то, что продолжалось МИНУТУ  («Как только Меме увидела Маурисио Бабилонью, она перестала обманывать себя и поняла —  всё дело в том, что она умирает от желания остаться с ним наедине»), пока она «поняла», что происходит. И есть как бы и третий кусок времени почти нулевой продолжительности, но компенсирующий своей интенсивностью: когда она «услышала», что он сказал: «Но он не дал ей времени сделать это. "Не бойтесь, — сказал он, понизив голос. — Не в первый раз женщина сходит с ума из-за мужчины"».

Неделя – минута – секунда. НИКАКОГО описания секса, а эффект от отрывка —  сокрушительный.